Наверно, с полным правом можно заявить, что "Свадьба" - один из самых истинно культовых фильмов советского кино. Как ни странно, не удалось найти сведений по поводу его проката в военном 1944 году. Вполне возможно, что эта лента не попала в число самых успешных, уступив более актуальным картинам о войне ("Радуга", "Зоя", "Небо Москвы"), даже историко-патриотическому "Кутузову" или комедиям, в которых действовали герои в военной форме ("В шесть часов вечера после войны", "Сердца четырёх"). Но где-то в 70-е годы блестящая киноверсия чеховского водевиля оказалась одним из регулярно показываемых фильмов на телевидении. И эта традиция сохраняется до сих пор.
Легче всего приписать немыслимую популярность "Свадьбы" или, допустим, "Кавказской пленницы" Леонида Гайдая (вот, кстати, ещё одна лента о свадьбе, превратившейся в фарс!) на счёт ностальгии "новых русских" по "старым песням о главном". А в самих картинах не заметить ничего, кроме хлёстких, всегда безотказно вызывающих хохот, вошедших в пословицы и поговорки, ставших достоянием отечественной смеховой культуры забавных фраз и обмолвок героев. То есть можно воспринимать, например, "Свадьбу" как собрание народных анекдотов, некий юмористический концерт по заявкам, когда заранее знаешь все хохмы и приколы - и, тем не менее, испытываешь неизъяснимое наслаждение, когда Осип Абдулов повторяет своё коронное выражение "В Греции всё есть", а Фаина Раневская произносит в сердцах: "Хочут свою образованность показать". Да и ситуационные гэги, жесты, мимика лица (нельзя забыть, в частности, физиономию Веры Марецкой в экстравагантнейшей роли акушерки Змеюкиной) столь же всенародно известны и любимы, как и мгновенные превращения в райкинских интермедиях.
И всё же представляя собой неиссякаемый кладезь российского остроумия, "Свадьба" не случайно принадлежит перу одного из самых мизантропных авторов отечественной литературы, который беспристрастно описывал человеческие пороки и заблуждения. Пошлейшая история своего рода "свадебных разборок" в семье мещан Жигаловых, пытающихся во что бы то ни стало заполучить в женихи капризного чиновника Апломбова, превращается в подлинную энциклопедию национальных характеров. Это - трагикомическое исследование глубинной сути сугубо русского бытия: без злого сарказма, но и без стремления по-своему умилиться шалостям и вывертам полуварварского менталитета, что ещё можно было почувствовать в другом водевиле "Медведь", который тоже перенёс на экран, однако до войны, режиссёр Исидор Анненский. Здесь проявилась, скорее всего, гоголевская традиция смеха, нежели щедринско-достоевская (вспомним хотя бы надолго запрещённую экранизацию "Скверный анекдот"), времён пореформенной России, которая надсадно сопротивлялась "александровской перестройке" и подталкиванию на пути к цивилизованному европейскому миру.
1997 © Сергей Кудрявцев |